Skip to Content

Юристы-лоббисты

 

Марина БАХОЛДИНА

«Юридическая практика»

Лоббизм как явление существует давно, однако законодательное урегулирование на Украине данного вопроса пока не нашло должного выражения. Нужен ли специальный закон, регулирующий деятельность лоббистов, или «незарегулированность» является лучшим полем деятельности — этот вопрос мы задали юристам.

Так, старший юрист юридической фирмы «Астерс» Леонид Антоненко считает, что существует опасность ограничения профильным законом открытой законной лоббистской деятельности — это создаст дополнительные неоправданные для бизнеса расходы. Однако, отмечает г-н Антоненко, ключевым словом здесь является «открытой», ведь если будет принят закон, то, по-видимому, будет ограничена только открытая и законная лоббистская деятельность, а закулисные усилия, по убеждению государственных служащих и парламентариев, сохранятся нетронутыми.

«Безусловно, — говорит Андрей Ляхов, партнер международной юридической фирмы Integrites, — такой закон нужен, он поможет минимизировать незаконные методы лоббирования: взятки, использование телефонного права и админресурса». Г-н Ляхов видит целесообразной аккредитацию лоббистов при каждом ведомстве, вплоть до соответствующей карточки с фото: пришел человек, скажем, в Верховный Совет — и все видят, чьи интересы он продвигает.

Алексей Иванов, управляющий парт нер адвокатской конторы «Коннов и Созанов ский», считает, что принятие цивилизованного закона существенным образом изменило бы отношение общественности к лоббистской деятельности и добавило бы прозрачности самому процессу лоббирования интересов. Анна Бабич, советник юридической фирмы «Василь Кисиль и Партнеры», также приходит к выводу о том, что пока процесс лоббирования не будет урегулирован и прозрачен, лоббирование не перестанет ассоциироваться с коррупцией.

Владимир Богатырь, заместитель министра юстиции, уверен, что специальный закон обязательно нужен, аналогичные законы приняты в таких постсоветских странах, как Венгрия, Литва, Грузия и Польша. На Украине вопрос принятия специального закона поднимался несколько раз, начиная с 1999 года, и пока не увенчался успехом.

По мнению г-на Богатыря, говоря о лоббизме, стоит вести речь не об общественной деятельности, а о профессиональном виде деятельности. «Даже смена названия закона в ходе обсуждения с Закона «О лоббизме» на «О влиянии общественности на принятие нормативно-правовых актов» свидетельствует о том, что принятию специального закона должна предшествовать разъяснительная кампания относительно термина «лоббирование», как действенного правового демократического инструмента ведения диалога между бизнесом и властью, а не принятия «необходимых» решений в интересах «уважаемых» людей», — отмечает г‑н Богатырь.

Владимир Богатырь напоминает, что законопроектом предлагалось определить лоббирование как легитимное влияние зарегистрированных и аккредитованных в установленном порядке лиц (лоббистов и лоббистских объединений) в интересах заказчиков лоббистских услуг на органы государственной власти, их должностных и служебных лиц при принятии (участии в принятии) ими нормативно-правовых актов.

Заместитель министра юстиции приводит опыт России, где не так давно президент подписал указ, уточняющий, кому из высокопоставленных чиновников придется в течение 2 лет после увольнения с госслужбы запрашивать разрешение специальных комиссий на трудоустройство в коммерческих и некоммерческих организациях, связанных с их сферой деятельности в качестве госслужащих. По мнению г-на Богатыря, указанная норма может содержаться, например, в законодательстве, регламентирующем деятельность госслужащих. Такой запрет был принят и успешно внедрен в Канаде для бывших министров и отдельных высших должностных лиц. Для сравнения, в США в 2009 году рынок легальных лоббистских услуг составил 3,5 млрд дол., именно бывшие чиновники являются ключевыми лоббистами и владельцами подобных компаний — говорит г-н Богатырь. Вопросам регулирования лоббизма уделяется большое внимание и в самом Европейском Союзе, в различных институтах ЕС действует примерно 15 000 групп интересов.

Коррупция или лобби?

Зачастую в крупных компаниях можно встретить штатного лоббиста, который теперь именуется «GR-менеджер». «Лоббисты были всегда, даже у нас, — говорит Андрей Ляхов, — только назывались по-другому: например, ходоками или толкачами. Каждый крупный завод в советские времена имел своего толкача, который проталкивал нужные решения в Москве или других столицах союзных республик».

«Я бы вообще не стал обобщать лоббистов и GR-менеджеров с коррупцией, так как коррупция, — объясняет г-н Бога тырь, — это скорее общественно-политическое явление, осуждаемое обществом, а не легально оплачиваемая профессиональная деятельность. Грань между лоббизмом и коррупцией и должен установить специальный закон и разграничить лоббистскую деятельность и противоправную».

Сейчас же грань между коррупцией и лоббизмом г-н Иванов определяет наличием публичности — лоббизм почти всегда достаточно публичен в своем проявлении. Среди ярких представителей лобби он называет отраслевые ассоциации, осуществляющие данную деятельность в разных секторах экономики.

Естественно, что лоббировать чьи-либо интересы могут и юристы. Обычно лоббирование от юрфирм выражается в следующих формах: проведение круглых столов, конференций, публикации в прессе, проведение социологических и эконометрических исследований, разработка экспертных заключений по уже разработанным нормативным документам, вхождение в рабочие, экспертные группы и консультативные органы при органах исполнительной власти, непосредственный контакт с субъектом законодательной инициативы, разработка и продвижение законопроекта, опосредованное лоббирование через бизнес-ассоциации. «Основная задача лоббиста — показать власти, что данный конкретный интерес, им продвигаемый, для нее важен и выгоден», — говорит г-н Ляхов.

При этом Андрей Ляхов уверен, что у юриста нет своих интересов (он может защищать в разное время диаметрально противоположные интересы), поэтому любое лоббирование почти всегда осуществляется в интересах клиента. Публичное лоббирование, отмечает г-н Антоненко, как правило, происходит в интересах не конкретного клиента, а бизнес-сообщества или определенной индустрии в целом.

«Адвокаты «Василь Кисиль и Парт неры» — активные участники бизнес/про фильных ассоциаций, а также члены различных консультационных (экспертных) советов при органах власти, — говорит Анна Бабич, — но нашей перво очередной целью не является лоббирование интересов конкретного клиента». По словам г-жи Бабич, на данном этапе такая позиция является следствием глубокого понимания определенной отрасли, желания улучшить существующее правовое поле, а также держать «руку на пульсе» возможных изменений. «Несомненно, клиент скорее выберет того юридического советника, который хорошо ориентируется не только в действующем законодательстве, но и во всех ожидаемых изменениях и тенденциях», — признается юрист.

О параллелях между лоббизмом и юридической практикой лучше всего говорит один из ведущих российских лоббистов Павел Толстых: «Лоббистская деятельность основана на знании особенностей принятия решений в том или ином органе власти. Ее можно сравнить с работой адвоката. Несмотря на то что все законы имеются в открытом доступе, нужен специальный посредник, который приведет судье убедительные аргументы в пользу позиции клиента. Лоббист — в каком-то смысле тоже адвокат общества в системе законодательной и исполнительной власти. Он ускоряет принятие важных государственных решений и способствует реализации потребностей различных групп, снимая социальные противоречия».

№ 32 (659) от 10/08/10